Устинов П.В

[Ольга Литвинова]

Уважаемая Ольга!
Вчера наконец снова добрался до зала диссертаций в библиотеке Ленина. Этих диссертаций там тоже нет, хотя их должны были прислать авторы. Похоже, свердловские патологоанатомы не отличались дисциплинированностью ...

Уважаемый odnokam, позвольте вас поправить. Судмедэксперты работают в Бюро судебно-медицинской экспертизы и подчиняются начальнику Бюро, а патологоанатомы - в отделениях при больнице и подчиняются ее главврачу. Патологоанатомы не несут личной уголовной ответственности, в отличии от врачей-судмедэкспертов.
Г.А. Вишневский и А.И. Унжаков - судмедэксперты.

https://elib.usma.ru/bitstream/usma/6051/1/USMU_Sbornik_statei_2015_015.pdf
Сотрудники кафедры - активные практические судебно- медицинские эксперты. Заведующий кафедрой Вишневский Г. А. - эксперт отдела сложных комиссионных экспертиз.

https://usma.ru/chairs/patologicheskoj-anatomii/istoriya-kafedry/
С 1998 года по сентябрь 2004 года, с марта 2009г. по август 2016г. коллектив кафедры возглавлял доцент Вишневский Г.А. Он автор более чем 70 печатных работ, опубликованных в центральной печати, материалах съездов и конференций, республиканских сборниках, местной печати; имеет авторское свидетельство на изобретение и семь свидетельств на рационализаторские предложения; соавтор многих информационных писем, в том числе и на республиканском уровне, соредактор одного сборника научных трудов; автор и соавтор пяти изданных методических пособий для студентов, интернов и судебно-медицинских экспертов; составитель и редактор «Справочно-учебных материалов для самостоятельной работы студентов по судебной медицине» (2001 г); соредактор сборника «Вопросы оптимизации учебного процесса» (1982 г); автор более 10 публикаций по проблеме научной организации учебного процесса; отмечен знаком «Отличник здравоохранения» и «Изобретатель СССР».

Кандидатскую Г.А. Вишневского скорее всего можно найти через Электронный архив УГМУ.
Кандидатскую А.И. Унжакова, для ознакомления, можно заказать в электронном виде:
https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_007077312/

[odnokam]

Кандидатскую Г.А. Вишневского скорее всего можно найти через Электронный архив УГМУ.
Кандидатскую А.И. Унжакова, для ознакомления, можно заказать в электронном виде:
https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_007077312/

Уважаемая Ольга!
Я не думаю, что в этих диссертациях есть что-то для нас интересное. Важен факт их отсутствия в библиотеке Ленина, куда авторы должны были их отправить. Это не есть дисциплинированность. 

[Ольга Литвинова]

СРОКИ ХРАНЕНИЯ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ДОКУМЕНТАЦИИ В БЮРО СМЭ.

Процитирую один интересный факт из книги О.Н. Архипова "Судмедэксперты в Деле группы Дятлова" (2015 г), стр. 82:
К сожалению, этот уникальный деревянный дом [имеется в виду cтарое здание СО БСМЭ] до наших дней не сохранился: его снесли в середине нулевых годов. Обширный архив СОБСМЭ был сожжен тогда же. Очевидцы рассказывают, что костёр горел около двух дней. К огромному сожалению, в огненном пламени навсегда исчезли многие документы, в том числе и 50-х годов. Автору данной книги приходилось через разные источники собирать материалы, фотографии и документы буквально по крупицам. Мне удалось поговорить с судмедэкспертом, который в 1988 году целенаправленно искал документы, связанные с гибелью группы Дятлова в архиве в помещении Бюро на ул. Розы Люксембург, 37. Никаких бумаг за 1959 год по интересующему нас вопросу он не обнаружил. Хотя, к примеру, все необходимые акты и документы, напрямую касающиеся нашумевшего дела об убийстве семьи Ахимблит- Иткиной (1964 г.), были, что называется, на месте.

Давайте разберёмся, почему в 1988 г, в архиве СО БСМЭ, не нашлось каких-либо судебно-медицинских документов, напрямую связанных с гибелью Дятловцев.

Любая медицинская организация обязана обеспечивать учет и хранение медицинской документации, образующейся в процессе своей деятельности. В 1954 г был составлен отдельный перечень с указаниями сроков хранения судебно-медицинских экспертиз, установленных Минздравом и Главным архивным управлением Министерства внутренних дел СССР:









Бюро СМЭ были обязаны обеспечивать сохранность архивных судебно-медицинских документов в течение сроков их хранения, указанных в перечне, в том числе и документов по личному составу.
Стоит обратить внимание, что в п. 542 для учетной формы 242 "Акт судебно-медицинского исследования трупа", установлен срок хранения 25 лет.
Такие же сроки хранения предусмотрены для актов и заключений судебно-медицинских лабораторий: судебно-химического отделения, гистологического и вещественных доказательств (п. 544).
А вот рабочие тетради, по исследованию вещественных доказательств, в том числе и рабочая тетрадь Г.В. Ганца, в которую он записывал ход исследований по майской гистологической экспертизе, должны были храниться в архиве Бюро всего 3 года (п. 555).

Срок хранения препроводительных документов (п. 545), являющихся основанием для проведения судебно-медицинской экспертизы (исследования трупа) - 5 лет. То есть вторые экземпляры девяти постановлений о назначении судебно-медицинских экспертиз, которых нет в нашем УД, хранились в СО БСМЭ до 1965 г.

Что у нас получается по актам СМЭ: (1959+1) + 25=1985 г. Поэтому эксперт, о котором упоминает Олег Николаевич, и не смог их найти в 1988 г. Срок хранения Актов за 59-й г истёк за 3 года до этих поисков в архиве Бюро, их могли уничтожить на законных основаниях. А дело Ахимблит, оно хранилось до 1990 г, поэтому его ещё удалось застать в архиве Бюро.
А вот хранение годовых отчётов о работе судебно-медицинских экспертов в архиве Бюро (https://tainali.ru/forum/index.php?topic=19002.msg1633554#msg1633554) - было постоянным (п. 551). Вот они и могли сгореть в составе архива Бюро в середине нулевых, как и все личные дела экспертов и остальных сотрудников, работавших в Бюро с начала его образования (п. 552).

Отметка "ЭК" ("Экспертная комиссия"), проставленная к срокам хранения отдельных видов судебно-медицинских документов означает, что указанные документы, или часть указанных документов, могли быть отобраны на постоянное хранение по результатам экспертизы ЭК, согласно их ценности. Для определения сроков и отбора документальных материалов для хранения, во всех организациях системы здравоохранения создавались постоянно действующие экспертные комиссии (не менее трех человек). В состав экспертной комиссии входили лица, ответственные за архив, и квалифицированные специалисты данного Бюро СМЭ. Уничтожение документальных материалов оформлялось актами, которые подписывались председателем, членами экспертной комиссии и утверждались руководством Бюро СМЭ. При отборе судебно-медицинских документов прежде всего учитывалась их ценность и полезность с научной точки зрения, имеющая существенное значение для дальнейшего производства судебно-медицинских экспертиз, или например для изучения истории судебной медицины.

Вот резонансное дело убийства семьи Ахимблит могли для своих медицинских целей сохранить, подход к его сохранению мог быть другой. Работу Г.В. Ганца и Б.А. Возрожденного, после расследования этого дела, не зря отметили благодарностями и наградили наручными часами за участие в раскрытии массового убийства с особой жестокостью. У нас же гибель ГД - официально признана несчастным случаем. К тому же в УД, которое попало к нам через 60 лет, все Акты СМЭ, не имеющие подписок эксперта о предупреждении об уголовной ответственности, содержат грубые медицинские ошибки и малоинформативную майскую гистологию, не заверенную сопроводительным документом от начальника Бюро. Вряд ли ЭК, просмотрев эти Акты полистно, нашла бы в них хоть малейшую научную ценность, обнаружив такие медицинские "шедевры", как "левая лобная" или "височно-теменная кость", "печёнка", "кожа костей конечностей", "кожные лоскуты полостей части головы", "ссадины пергаментной плотности под сухой коркой", "клинический" анализ вместо химического, и многое-многое другое. Но это при условии, что в Бюро у Устинова хранились точно такие Акты, как и в УД, со всей этой медицинской чушью. Чтобы понять, насколько это соответствует действительности, далее подробнее разберём майские акты СМЭ, и всё что с ними связано.

[Ольга Литвинова]

ОСОБЕННОСТИ ОФОРМЛЕНИЯ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ.

Вопросы по майским Актам СМЭ.

Когда судмедэкспертизу нельзя считать доказательством по уголовному делу? При отсутствии:
- постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы;
- подписки о предупреждении судебно-медицинского эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения;
- вопросов, поставленных следователем на разрешение экспертизы, по которым составляется Заключение эксперта;
- сопроводительных документов от начальника Бюро, к Актам дополнительных лабораторных исследований (гистологических, судебно-химических или вещественных доказательств), приобщаемых к Заключению эксперта;
- схем, рисунков, фотографий повреждений, дополняющих и разъясняющих описание судебно-медицинских исследований;
- штампов и печатей судебно-экспертного учреждения, в котором работает эксперт, проводивший экспертизу.

Список составлен на основании всех ранее выложенных в этой теме документов. Всего этого в нашем УД нет.
Теперь поговорим о том, чего в нашем УД, наоборот, быть не должно - о вторых экземплярах майских Актов СМЭ.
Вот самый первый по счёту майский Акт СМЭ из 1-го тома УД, лист 345:



Тот же самый Акт, из 2-го Тома, лист 23:



На листе 345 из 1-го Тома УД - чётко напечатанный текст, на листе 23 из 2-го Тома он расплылся из-за того, что уже не раз использованная копировальная бумага, давала менее чёткую и более смазанную передачу шрифта. Остальные три майских Акта напечатаны таким же способом: текст на первом экземпляре печатали на пишущей машинке одновременно со вторым, через копирку.



Теперь обратимся к "Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР", на основании которой организация и производство судебно-медицинских экспертиз осуществлялась с 1952 по 1978 год. Акт СМЭ оформлялся только в двух экземплярах.



Важный момент: первый экземпляр Акта СМЭ, в соответствии с общими положениями о судебномедицинской документации, направлялся тому органу следствия или суда, по поручению которого производилась экспертиза. Второй экземпляр (дубликат Акта) оставался у эксперта, для отчётности и дальнейшей передачи в архив своей экспертной организации.
Точно такое же указание есть у М.И. Авдеева - главного судмедэксперта Красной Армии и Министерства обороны СССР, начальника Центральной судебно-медицинской лаборатории КА МО СССР с 1943 по 1970 гг:



Это правило оформления судебно-медицинской экспертизы, принятое ещё во времена СССР, продолжает действовать до настоящего времени. В СО БСМЭ, как и в любых других судебно-медицинских учреждениях РФ, оно сохранено практически без каких-либо изменений:
http://uralsudmed.ru/faq/faq1/
Как оформляются результаты судебно-медицинской экспертизы?
Любая экспертиза (исследование) должна быть оформлена письменным, предусмотренным УПК документом. Основным является «Заключение эксперта», которое составляется при наличии постановления о назначении экспертизы или определения суда. Если объект сопровождался направительным документом правоохранительных органов, то в результате исследования составляется «Акт судебно-медицинского исследования». Эти документы подписывает эксперт (или эксперты), непосредственно проводивший экспертизу, указывается, кто при этом присутствовал (следователь, врач). Составляется документ в двух экземплярах, один из которых остается в архиве, другой направляется в учреждение, назначившее экспертизу. Оба экземпляра, помимо подписи, заверяются печатью экспертного учреждения.

Итак, всё сводится к одному, установленному законом правилу: первый экземпляр Акта вскрытия передаётся или пересылается следователю, второй экземпляр остаётся в Бюро.



Второй экземпляр Акта нужен для того, чтобы судебно-медицинский эксперт, в том числе и выездной, привлекаемый к проведению судебно-медицинских экспертиз в районах области, мог отчитаться перед своим руководителем за выполненную работу, а так же для составления годового отчёта по каждой проведённой им экспертизе (более подробно об отчётности судебно-медицинских экспертов 50-х можно прочитать по этой ссылке: https://tainali.ru/forum/index.php?topic=19002.msg1633554#msg1633554)

Отсюда возникает закономерный вопрос: откуда в нашем УД вторые экземпляры майских актов, если по инструкции им положено находиться не в документах прокуратуры, а в Бюро у Устинова?

Более того, в одном из подразделов "Инструктивных указаний по учёту и отчётности судебномедицинского эксперта бюро судебномедицинской экспертизы", есть точно такое же указание, как и в "Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР". Первый экземпляр Акта передаётся следователю, назначившему экспертизу, второй экземпляр (дубликат Акта) - отправляется эксперту в папку для отчётности в Бюро. Дубликатом второй экземпляр Акта именовался из-за того, что он должен был оформляться на точно таком же бланке, как и первый:



Никакого третьего экземпляра Акта в этих указаниях не предусматривалось!

Там же указано, что в соответствии с действующими "Правилами", Акт заполняется только на специальном бланке (учётная форма № 242). В левом верхнем углу первого листа бланка проставлялся прямоугольный штамп Бюро СМЭ:



Все областные судебно-медицинские эксперты, в том числе и Устинов, имели штампы и печати своего экспертного Бюро, которое они возглавляли. Им было положено отчитываться два раза в год перед своим вышестоящим начальством МЗ по установленным формам, одна из которых та самая учётная форма №242:



Для чего были нужны такие бланки для заполнения Актов СМЭ? А смысл в их использовании был в том, что подпись эксперта должна была стоять на каждом листе Акта. Каждый пронумерованный лист подписывался экспертом, что полностью исключало подмену и фальсификацию даже одной страницы Акта.

Есть еще один существенный момент: странная нумерация Актов СМЭ из нашего УД. Каждое судебно-медицинское исследование трупа, которое составлял эксперт государственного судебно-экспертного учреждения, проходило обязательную регистрацию в учреждении, в котором он работал. Каждому судебно-медицинскому исследованию трупа присваивался свой регистрационный номер, второй экземпляр которого (первый - передавался следователю), сдавался в архив этого экспертного учреждения. По этому номеру судебно-медицинское исследование можно было найти в архиве Бюро, где его было положено хранить 25 лет. В майских Актах должна была стоять нумерация СО БСМЭ – потому что Возрожденный, проводивший вскрытие, работал в этой экспертной организации, и эти исследования были обязаны зарегистрировать в СОБСМЭ. Но в мае месяце, порядковые номера актов вскрытия трупов ни в СО БСМЭ, ни в любом другом экспертном Бюро, никак не могли начинаться с цифры "1", это исключено.

Так же не стоит забывать и об установленной законом подписке эксперта о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, которая обязательно должны была прилагаться к каждому Акту СМЭ. В нашем УД эти подписки отсутствуют. Но при таком положении вещей, эксперт мог подписать хоть третий, хоть четвёртый экземпляр того, за что не нёс никакой уголовной ответственности.

Мы привыкли считать, что Бюро СМЭ 50-х - это чуть ли не "шарашкины конторы". Но это не так, особенно если говорить о Бюро СМЭ крупных городов вот хотя бы на этом примере:
https://tainali.ru/forum/index.php?topic=19002.msg1636135#msg1636135
А ведь на то время наше Свердловское Бюро СМЭ - одно из лучших в стране. К тому же Устинов не был конформистом, никогда не шёл на какие-либо уступки и всегда сохранял свою профессиональную независимость: Мы очень тщательно всё отрабатывали. Профессор не разрешал никаких отклонений. Вот поэтому Устинов среди юристов считался крайне принципиальным и несговорчивым. Он никогда не шёл на какие-либо договорённости. (Из интервью ветерана СО БСМЭ Д.С. Ростовцевой. "Судмедэксперты в Деле группы Дятлова" О.Н. Архипов, стр. 90)
Так почему вторые экземпляры майских Актов оказались в Уголовном Деле, а не в Бюро у Устинова? Не из-за того ли, что у Устинова уже были Акты, составленные Возрожденным ещё в Ивделе, которые он привёз с собой в Бюро для отчётности. С подписками и настоящей нумерацией Актов СО БСМЭ. Вот их Устинов и оставил у себя в Бюро.
Сам Устинов подчинялся только республиканскому эксперту МЗ, вот это и был его вышестоящий начальник, а не прокуратура, в лице прокурора Свердловской области Клинова. Экспертиза – она ведь процедура независимая, не зря, чтобы избежать прямой связи со следствием, наша судебно-медицинская служба ещё со времён образования СССР находится именно в структуре Минздрава, а не в составе следственных органов.

Это ещё далеко не всё, что мы должны знать о манипуляциях с майскими актами, продолжение следует.

[Ольга Литвинова]

ИСПРАВЛЕНИЯ И ПОДЧИСТКИ В МАЙСКИХ АКТАХ СМЭ.

По УПК, и по всем инструкциям производства судебно-медицинской экспертизы, любых годов, именно судмедэксперт обязан выдать акт экспертизы следствию. И уже в готовом виде. Который точно должен исключать любые сомнения, или какие-то варианты трактовок написанного экспертом.
В деле ГД это требование закона явно нарушено. В печатных текстах майских актов из 1-го Тома УД, есть большое количество подчисток и исправлений, в виде перепечаток слов - практически во всех 4-х актах СМЭ. И это единственные документы в нашем Уголовном деле, где таковые имеются. По любым инструкциям и всегда, любые исправления должны быть отмечены дополнительным указанием - "исправленному верить". Ладно, не будем на этом заострять внимание, ведь здесь исправления не изменяют смысл, а только его добавляют, и именно медицинский. Углубимся в саму суть этих исправлений.

Вот рукописные исправления в печатном тексте второго экземпляра СМЭ Люды Дубининой, из 2-го Тома УД. Ещё раз напомним, что вторые экземпляры майских СМЭ, согласно "Инструкции о производстве судебномедицинской экспертизы в СССР", не должны были находиться в документах прокуратуры.



Печатающий не соображал что такое химическое исследование. Обычные люди - не медики, конечно знают, что такое клинический анализ, потому что время от времени ходят в поликлинику и сдают такого рода анализы, например клинический анализ крови. Поэтому человек печатал именно то, что ему действительно могло быть знакомо. Но именно в таком виде и выходит полная судебно-медицинская чушь.

Подчистка слова "клинический" в первом экземпляре этого же СМЭ, из 1-го Тома УД:



Ещё одна медицинская глупость, про "банную кожу костей", вместо "конечностей" - исправления во втором экземпляре этого же СМЭ из 2-го Тома, и уже подчищенный вариант этого же слова в первом экземпляре СМЭ, из 1-го тома УД:





Здесь важно ещё и то, что количество букв в словах явно разное. Так что исключим вариант, что это проблемы с почерком, а значит и его неверное прочтение, или просто описка. Здесь у печатающего, а возможно и писавшего первично, полное непонимание что такое "банная кожа".
Все эти исправления, в виде подчисток, очень хорошо видны, как и следы от вдавлений от первоначального варианта напечатанного текста. Есть такие же подчистки в слове "находившейся", но первые две более существенные.

Или вот фрагменты текста из СМЭ Н. Тибо. Исправления, а затем и подчистка фразы "синюшны, красного цвета". Тоже своего рода "шедевр", и не только медицинский, но и бытовой в том числе:





Такого рода исправлений, с последующими подчистками, в майских актах СМЭ достаточно много.

Так же, у нас есть информация от О.Н. Архипова, что к печатным текстам СМЭ, Борис Алексеевич Возрожденный имел только косвенное отношение, так как не умел печатать на машинке, а все свои заключения он всегда составлял от руки, как и большинство экспертов того времени. Их перепечаткой всегда занимались компетентные и специально обученные сотрудники Бюро СМЭ. Это уже подтверждено документами, как факт. Но проверка напечатанного - это прямая обязанность эксперта, ведь на этом документе ставится его подпись.

Но если всё перепечатывалось именно так, как было написано у Б.А. Возрожденного, то получается полный абсурд. Потому что в бюро СМЭ таких безграмотных судебно-медицинских текстов напечатать тоже не могли, они перепечатывались людьми, абсолютно некомпетентными в медицине. Сюда же множество и других явных ошибок, которые просто невозможны, даже для уровня простого студента-медика.

Но по факту, имеем тексты СМЭ, напечатанные человеком, далёким не только от судебно-медицинских исследований, но и несведущим даже в самых элементарных медицинских знаниях, отсюда вывод, что тексты перепечатывались и переделывались уже в Прокуратуре теми, кто не знал даже азов судебной медицины. Теперь мы это тоже уже можем доказать, с помощью недавно проведённой почерковедческой экспертизы.

[Ольга Литвинова]

ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА РУКОПИСНЫХ СЛОВ В СМЭ Н. ТИБО.

Продолжение.

Дело в том, что со вторыми экземплярами майских актов СМЭ, которые оказались во 2-м Томе, кто-то провёл предварительную работу над ошибками. В машинописные тексты этих актов в основном вносились исправления в виде отдельных букв или слогов, но имеются и целые слова, надписанные от руки, поверх машинописных строчек.
Вот эти два рукописных слова, во втором экземпляре акта СМЭ Н. Тибо, и помогли выяснить, кто совершал все эти рукописные правки для того, чтобы эти же ошибки не повторились в первых экземплярах майских актов, подшитых в 1-й Том Уголовного Дела, уже как официальные документы.

1) В акте СМЭ Н. Тибо, из 2-го Тома УД, слово "полостей", исправили на слово "волосистой":



Далее, в первом экземпляре акта, из 1-го тома УД, эту ошибку исправили с помощью подчистки и впечатывания правильного слова:



"Лоскуты полостей части головы", это конечно медицинская глупость, как одно можно было спутать с другим. Но речь сейчас идёт уже не о медицинских ошибках, а об авторе этих рукописных правок.

2) Вторая правка, в виде отдельного слова "мозга", надписанного там же, во втором экземпляре СМЭ Н. Тибо из 2-го Тома УД:



Впечатывание правки в первый экземпляр СМЭ Н. Тибо, из 1-го Тома УД:



Из криминалистики известно, что со временем почерк каждого человека приобретает определенные свойства и признаки. Они в своей совокупности образуют характерную индивидуальную систему признаков, которая не может полностью повториться в почерке другого лица. Выработанный почерк всегда обладает четко выраженной индивидуальностью, и при достаточном рукописном материале, отождествление личности исполнителя рукописи по почерку может быть произведено безошибочно.
Исследователи, долгое время работающие с материалами УД, хорошо знакомы с почерком Иванова, с его особой манерой написания некоторых букв, таких как "л", "з", "м" и многих других. Смысл провести экспертизу по рукописным текстам именно с почерком следователя Иванова, а не эксперта Возрожденного, был ещё и в том, что если бы выяснилось, что это не почерк эксперта, то так и не удалось бы узнать чьи же это правки.

Объектом экспертизы стал вот этот фрагмент акта СМЭ Н. Тибо, из 2-го Тома УД, с двумя рукописными словами "волосистой" и "мозга". Остальные 10 образцов почерка Иванова, были предоставлены на экспертизу для сравнения.



При исследовании очень кратких записей, обычно требуется больше сравнительных образцов, чем при исследовании больших текстов. Поэтому на экспертизу, многочисленные образцы почерка Иванова были предоставлены в количестве, достаточном для того, чтобы эксперт мог судить о всех вариантах признаков почерка лица, подозреваемого в выполнении исследуемых слов. Қак правило, в качестве свободных сравнительных образцов требуется предоставить несколько рукописных текстов, содержащих буквы, которые имеются в исследуемых словах. Что и было сделано, благо в 1-м и во 2-м томах УД, вполне достаточно как документов, так и служебных записок, да и всяких почеркушек, написанных рукой Иванова. Так же было выполнено ещё одно условие: все текстовые фрагменты с почерком Иванова соответствовали исследуемому документу по срокам исполнения​ в пределах одного и того же года.

Изучив документы и проведя исследование, эксперт заключил, что рукописные исправления в майских актах СМЭ, имеющиеся в нашем Уголовном Деле, выполнены не судебно-медицинским экспертом Возрожденным, а следователем прокуратуры Ивановым. Выводы экспертизы будут опубликованы в следующем сообщении.

[kоlhoznik]

Изучив документы и проведя исследование, эксперт заключил, что рукописные исправления в майских актах СМЭ, имеющиеся в нашем Уголовном Деле, выполнены не судебно-медицинским экспертом Возрожденным, а следователем прокуратуры Ивановым.

А подпись Возрожденного под актами сверяли?